- А вы уверены, что это действительно был Мелипоун? Никто ведь не знает, как он выглядит. Матрицу лица он меняет каждый месяц...

- Джо Чип произвел замеры. Напряженность телепатической ауры в некоторых точках превысила шестьдесят восемь единиц. Это Мелипоун. Поэтому мы воткнули его флажок в карту. А теперь он исчез.

- Может быть, он на полу? Или завалился за карту?

- Сэр!.. Нет, этого человека уже нет на Земле. И, насколько мы можем судить, нет вообще в колонизованной зоне.

- Придется обращаться к моей умершей жене, - сказал Рансайтер.

- Ночь, - напомнил техник. - Мораториумы закрыты.

- Наш мораториум в Швейцарии... - улыбка Рансайтера страдальчески исказилась, будто полуночные флюиды затрудняли дыхание. - Продолжайте работать.

Он положил трубку. Экран погас.

Как владелец Мораториума Возлюбленных Собратьев, Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг приходил на работу раньше своих сотрудников. Сегодня, входя в заледенелое гулкое здание, он увидел, что его уже ждут. Мужчина в черных, почти непрозрачных очках, одетый в блейзер из переливающегося меха и остроносые желтые ботинки, сжимал в руке бланк требования. Очевидно, он хотел повидаться с кем-то из родственников. Приближался День Воскрешения праздник полуживущих - и следовало ожидать скорого наплыва посетителей.

- Да, сэр? - Герберт вежливо улыбнулся. - Позвольте, я лично приму ваше требование.

- Это старая леди, - сказал клиент. - Около восьмидесяти, очень маленькая и худенькая. Моя бабушка.

- Один момент, - Герберт направился в сторону холодильных камер, чтобы отыскать номер 3054039-Б.

Найдя его, он изучил персональную карту. Из записей следовало, что старушке осталось всего пятнадцать дней полужизни. Не так уж много, подумал Герберт, прикладывая переносной усилитель протофазонов к прозрачной пластиковой крышке гроба. Он настроил его и прислушался.

Из динамика донесся слабый голос: